Вход

«Всё, что есть у группы «Аффинаж», – это только вершина айсберга»

«Всё, что есть у группы «Аффинаж», – это только вершина айсберга»

Тоска, русскость, баян, чёрная песня – обязательный ассоциативный ряд любого, кто знаком с творчеством группы, чьё название обозначает процесс получения благородных металлов путём их очистки от примесей. «Аффинаж» действительно пропускает через себя множество волнующих мыслей и переживаний, чтобы получить на выходе кристально чистый продукт, который участники коллектива именуют не иначе как «нуар-шансоном». В то же время они признаются, что эти рамки давно стали им тесны, но всё ещё помогают держаться обособленно от других исполнителей. Об этом, а также о концептуальности релизов, комментариях в интернете и перформативных выступлениях мы поговорили с музыкантами лично – незадолго до их первого концерта в Кемерове.

Текст: Максим Полюдов
Фото: Лера Ахметова

ВОПРОС, КОТОРЫЙ В НАШЕ ВРЕМЯ ЗАДАВАТЬ МУЗЫКАНТАМ ПОШЛО И БЕЗВКУСНО, НО ТЕМ НЕ МЕНЕЕ: ПОЧЕМУ «АФФИНАЖ»?

Саша Ом: Мы тут фотографировались в Новосибирске на фоне аффинажного завода – собственно, название напрямую связано с металлургией.

Сергей Шиляев: История в том, что Миша со своим одногруппником листал журнал MAXIM и выискивал прикольные слова.

Эм Калинин: Просто потому что мы с ним филологи.

С.Ш.: И нашли они слово «аффинаж». Когда мы создавали коллектив в Петербурге, то сначала придумывали всякие варианты. Вот, кстати, «Я и Мёбиус едем в Шампань» был одним из вариантов названия проекта, но потом стал альбомом. И ничего лучше, чем «аффинаж», найти не получилось.

ТО ЖЕ САМОЕ И С ЖАНРОМ, ПОЭТОМУ «НУАР-ШАНСОН»?

С.Ш.: Вообще, это наш своеобразный маленький привет группе Dottie Danger из Санкт-Петербурга. Кто знает, тот поймёт, кто не знает, тот послушает.

Э.К.: Не, на самом деле мы придумывали тег, чтобы несколько дистанцироваться от какой-то другой музыки. Это как второе название. И вот этот тег ушёл в народ и теперь ассоциируется с нами напрямую. Придумал его Сергей, он специалист по тегам.

С.Ш.: Но с этим есть небольшая сложность. Во-первых, мы довольно-таки расширили свою стилевую палитру, а люди до сих пор ассоциируют нас с нуар-шансоном. Во-вторых, на «Рутрекере» нас перенесли из рока и альтернативной музыки, где, в общем-то, наверное, мы бы нашли больше слушателей, в раздел авторской песни.

МИША, ВОПРОС, СКОРЕЕ, К ТЕБЕ. Я ЗНАЮ, ЧТО У ВАС МНОГО ПРОЕКТОВ, И ОДНО ВРЕМЯ ВЫ ФОКУСИРОВАЛИСЬ, К ПРИМЕРУ, НА БЫДЛОЦЫКЛЕ...

Э.К.: Нет, такого не было никогда, что мы на чём-то одном фокусировались.

Я О ТОМ, ЧТО ПОТОМ ПОЯВИЛСЯ «АФФИНАЖ», И ТЫ, ВРОДЕ КАК, ГОВОРИЛ, ЧТО ЭТО – ПРОЕКТ ВРЕМЕННЫЙ.

Э.К.: В качестве временного он никогда не создавался. Быдлоцыкл существовал просто как канал на YouTube со стишками, я никогда не развивал его. Он и сейчас-то не сказать что какой-то популярный. А с Серёжей мы практически одновременно переехали в Питер, и проект создавали основательно. Потом уже появились наши друзья – мы нашли Сашу, у нас получилось трио. Сразу стало понятно, что это будет что-то серьёзное. БЦ всегда шёл параллельно. Есть ещё и «никого не люблю», где мы делали с Сашей Омом зарисовки. Да и практически во всех проектах так или иначе одни и те же люди принимают участие.

Я ИЗ-ЗА КОНТЕКСТА ДО СУТИ ВОПРОСА ТАК И НЕ ДОБРАЛСЯ. ХОТЕЛ СПРОСИТЬ, ОТКУДА БЕРЁТСЯ ТАКАЯ ПРОДУКТИВНОСТЬ? ВЕДЬ ТЫ ЕДИНСТВЕННЫЙ ВО ВСЕХ ПРОЕКТАХ, КТО ОТВЕЧАЕТ ЗА ТЕКСТОВУЮ СОСТАВЛЯЮЩУЮ. НЕ БОИШЬСЯ ИСПИСАТЬСЯ?

Э.К.: Может, у меня Лев Толстой был родственником, и я теперь не могу остановиться писать. А исписаться не боюсь. Меня, кстати, недавно посетила мысль, что я хочу испытать состояние такое, когда у меня реально закончатся все тексты. Хочу ощутить чувство, когда ничего нет. Ведь сейчас помимо того, что мы делаем, у нас много что в работе, а мне хочется понять, каково это, когда мы уже вообще всё записали. Хочу этот момент пережить, потому что такого ещё не было.

С.Ш.: Я тебе скажу, это не так хорошо. Я подобный момент переживаю с 2010 года. Очень грустно.

Э.К.: Мне интересно, какие будут процессы в голове происходить. Потому что сейчас большой багаж материала, который мы даже с лопатой разгрести не можем, его реально очень много. И по моему ощущению, из этого мне хочется воплотить процентов 90, потому что оно достойно жить. Ну а оставшиеся 10 процентов как-то отмирают и забываются. Хотя иногда открываешь какие-то черновики, натыкаешься на что-то и думаешь: «О, как круто!».

С.Ш.: С песней «Счастье» так было, кстати. Мы хотели делать другой сингл, но буквально за полчаса она нарисовалась так удачно.

Э.К.: Просто то, что есть на данный момент у группы «Аффинаж», – это только вершина айсберга. Помимо песен, мы инструментальную музыку записываем на репетициях, хотим выпустить альбом инструменталов когда-нибудь. Поэтому работы непочатый край. Возвращаясь к тому чувству: Серёжа говорит, что это грустно, но я вот не знаю, что буду испытывать, потому что мы уже много сделали и ещё много впереди. Может, у меня от этого ощущения вообще что-то новое получится.

ВОТ ТЫ ГОВОРИШЬ, ЧТО ЭТО ТОЛЬКО ВЕРШИНА АЙСБЕРГА, НО, К ПРИМЕРУ, У МЕНЯ КАК У СЛУШАТЕЛЯ СЛОЖИЛОСЬ СУБЪЕКТИВНОЕ МНЕНИЕ, ЧТО «ПОСЛЕСЛОВИЕ» ЛАЙТОВЕЕ И ПРОЩЕ «РУССКИХ ПЕСЕН», ПОТОМУ ЧТО «РУССКИЕ ПЕСНИ» БЫЛИ НАДРЫВНЫМ И КУЛЬМИНАЦИОННЫМ АЛЬБОМОМ. ПОСЛЕ НЕГО ЗАМЕТЕН КАК БУДТО БЫ НЕКИЙ СПАД, НО ВЕДЬ ДАЛЬШЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ТОЛЬКО СИЛЬНЕЕ.

Э.К.: Может быть, из-за того, что в «Послесловии» больше вкрадчивых композиций получилось. Он более интимный. И глубокий, как та речушка, в которой тонет одна из героинь песни. Но наша следующая работа будет совсем другой. Кардинально будет отличаться и по настроению, и по звучанию.

НО ЕСЛИ ЕЩЁ ГОВОРИТЬ О ПОСЛЕДНИХ ДВУХ АЛЬБОМАХ, ПОЧЕМУ ВООБЩЕ ИЗБРАЛИ ТЕМУ «РУССКОСТИ»?

Э.К.: Не было никакой специальной задумки. Просто, когда мы собрались втроём, «Лес» стала третьей песней, которую мы записали. Потом появился какой-то материал, близкий по настроению, и сложилась общая картина.

С.Ш.: «Перед Пасхой» вообще ещё с институтских времён была.

Э.К.: Да, этот трек я написал давно в связи с некоторыми плохими событиями. Сначала он был просто текстом, а потом уже обозначился как музыкальная композиция. Если говорить о «русскости», то тут наверняка огромная заслуга музыки как таковой. Дело в том, что альбом «Русские песни» – это на 50% Сашина заслуга. Потому что он писал практически все партии для духовых инструментов. По сути, он выступал как полноценный композитор, то есть приглашал людей, они сидели с листочков записывали.

МНЕ КАЖЕТСЯ, ВСЁ ОЧЕНЬ УДАЧНО НАСЛОИЛОСЬ: И ТЕКСТ, И МУЗЫКА, И ЖАНР. И ОЧЕНЬ МНОГО МИСТИЧЕСКОГО В АЛЬБОМАХ.

Э.К.: Серьёзно, касаемо «Русских песен» никакой задумки не было. В «Послесловии» – может быть, потому что там история человека – Вани, центрального героя. Мы же не хотели делать огромный такой альбом.

С.Ш.: Изначально был другой порядок песен в альбоме, но в таком порядке он был просто невыносим. Я вот не мог до конца дослушать, он так грузил.

Э.К.: Он был тяжёлый, как каток. Мы его разбавляли, чтобы он слушался как крутая аудиокнига, а не так, чтобы после прослушивая оставалось чувство, что по тебе прокатились трактором.

Александр Корюковец: А мистического в альбоме и правда много. Очень много иррационального.

К ПРИМЕРУ, У БРАНИМИРА, С КОТОРЫМ ВЫ ФИТ ЗАПИСЫВАЛИ, ТОЖЕ ОЧЕНЬ ТЯЖЁЛАЯ МУЗЫКА, И ОН РАЗБАВЛЯЕТ ЕЁ ПРЯМО ВО ВРЕМЯ КОНЦЕРТА: КАКИМИ-ТО ШУТКАМИ И БАЙКАМИ.

Э.К.: Я люблю Бранимира, мы дружим, я считаю его очень выдающимся автором. Но, честно говоря, меня обламывает вот это на его концертах, все эти байки и прочее. Просто у него песни такие, которые требуют серьёзного погружения. И когда ты в трек погрузился, а тебе вдруг раз – и про «говно Малежика» затирать начинают, ты сразу выпадаешь из его «босховщины», которую он плетёт в песнях. У меня был жуткий диссонанс, когда я впервые это услышал. Потом-то я привык. Мы же пытались разбавить так, чтобы не выходить за рамки альбома как полноценного произведения. Было бы глупо, если бы мы после песни «Лес» рассказали бородатый анекдот. Мы вообще на концертах стараемся минимум говорить, чтобы самим не вываливаться из этого состояния. Но когда концерт идёт к концу, все уже раскачались и мы играем какие-то общеизвестные темы, которые зал готов подпевать, происходит момент общения.

К СЛОВУ О ВЫСТУПЛЕНИЯХ. ВЫ ЖЕ НЕРЕДКО СОВМЕЩАЕТЕ КОНЦЕРТЫ С КАКИМ-ТО ПЕРФОРМАНСОМ. Я ПОМНЮ, В 2015 ГОДУ БЫЛ НА ВАШЕМ КОНЦЕРТЕ В ПИТЕРЕ В ТЕАТРЕ «ЦЕХЪ», ТАК ТАМ ПОСТОЯННО ВНИМАНИЕ ПЕРЕКЛЮЧАЛОСЬ ТО НА АКТЁРОВ, ТО НА МУЗЫКУ. НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ УЛОВИТЬ И ТО, И ДРУГОЕ.

Э.К.: Это же круто, когда есть ощущение, что ты немножко недополучил, и хочется ещё раз или посмотреть, или послушать. Это очень крутой эффект, как по мне. Живые выступления на то и нужны. Я, например, очень люблю группу Deftones, и когда я ходил на их концерт, то вообще не слышал, что они играют, честно говоря. Там был ужасный звук, я стоял у самой сцены. Первые три-четыре композиции я не понимал, что происходит, была жуткая каша, – и это при том, что я очень хорошо знаю их творчество. Но я не за этим шёл. Я шёл увидеть и почувствовать, как это происходит энергетически.

КСТАТИ, КАК ОТНЕСЛИСЬ К ТОМУ, ЧТО ПЕСНЯ «ГЕРОЙ МОИХ ДЕТСКИХ ГРЁЗ» СТАЛА БУКВАЛЬНО МЕМОМ? ТОТ ЖЕ CLIQUE БЕЗ КОНЦА ЕЁ ФОРСИЛ ГДЕ-ТО ПОЛГОДА НАЗАД.

Э.К.: Это вообще, можно сказать, наш самый первый трек, который мы записали. На первый EP у нас был расчёт, мы специально выбирали такие композиции, чтобы они зашли. Нам не хотелось в пустоту что-то выбрасывать, типа чтобы говорили, что появилась какая-то очередная фигня, три знакомых послушали и всё. У нас тогда аудитории ещё не было, в паблике состояло человек 300. Ну а то, что песня зайдёт, мы не сомневались даже. В ней не было момента неуверенности. Вот когда мы записывали «Русские песни», у меня было такое ощущение, что после релизов, которые мы выпускали, альбом как-то будет воспринят странно, ведь это совсем другое. Но нам настолько нравился материал, что было всё равно, какая будет реакция. Но она превзошла все ожидания. У нас было два таких взлётных момента, связанных с релизами, – это когда вышла ЕПишка «Летаю/Расту» и альбом «Русские песни».

БЫЛИ ЛИ КОММЕНТАРИИ В ИНТЕРНЕТЕ, КОТОРЫЕ ВАС БЕСИЛИ ИЛИ БЕСЯТ ДО СИХ ПОР?

Э.К.: Да. Пропитанные тупостью. Инертностью сумасшедшей. Что бы ты ни сделал, всегда найдутся люди, которым это не понравится. Нашли деньги, ни у кого ничего не просили, записались на студии, всё круто свели – обязательно будут комменты типа: «Раньше было ламповенько, а щас фигня и мейнстрим, всё звучит вылизанно». Сделаешь шероховато и живо: «Да, всё нормально, но можно же записать получше». Или там: «Ну я бы вот спел немного по-другому». Первый импульс – это раздражение, конечно. Но не стоит обращать внимание, потому что, как говорится, собака лает – караван идёт.

С.Ш.: В одном из городов был концерт, ко мне подошёл чувак, руку мне пожал, сфоткались. А потом такой: «У меня вот жена загрустила». Спрашиваю, почему. «Вы, типа, не спели её любимую песню «Мечта». Я говорю: «Ну, старик, мы её в прошлый раз пели, не каждый же раз одни и те же песни играть». Ну всё, ладно, спасибо за концерт и всякое такое. Потом в интернете вижу коммент: «Это был мой последний концерт «Аффинажа». Звук не очень, не выложились, мою любимую песню не исполнили». Я гляжу, а это тот самый чувак. Вот такое бесит, конечно.

Э.К.: Серёга прав, вживую этого никто не скажет.

ЧТО «АФФИНАЖ» ПЛАНИРУЕТ ДАЛЬШЕ?

С.О.: На повестке у нас номерной альбом.

Э.К.: Он будет другой по звучанию и будет отличаться практически от всего, что было. У нас есть синглы, которые близки по настроению к грядущему альбому. Но всё равно звук должен удивить. «Счастье» к нему не относится, это как переходный трек.

С.Ш.: Вообще те, кто ходит на концерты, примерно знают, что их ждёт.

С.О.: Ну да, мы удочки забрасываем уже давно.

С.Ш.: Палимся безбожно.

А.К.: Ещё до «Послесловия» забрасывали удочки по поводу этого альбома.

С.О.: Мы его просто отрепетировали ещё до записи последнего релиза.

Э.К.: Да, мы хотели его писать давно ещё. Мы тогда объявили, что будет другой альбом, а в итоге выложили снова «Русские песни», только «Послесловие». И все такие: «Блин, опять русские песни». Мы даже стебались на эту тему: записали видеоприглашение, где Саша кидал третий том «Русских песен» в камин.

С.Ш.: И люди такие: «Чё реально, вы сожгли третий том? Зачем вы это сделали?».

Э.К.: Причём это было так нарочито.

С.Ш.: Мы взяли толстую книгу какую-то. Чуть ли не «Тарзана» или любовный роман, который не жалко сжечь.

А.К.: «Летящая на пламя». Символичное название. В итоге к третьему тому была готова только обложка, а люди всё равно поверили. Но теперь их ждёт нечто совершенно иное.

вверх